Три года бюрократических скитаний: сирота из Калужской области оказалась в правовой ловушке, которая лишает ее гарантированного государством жилья. Чиновники создали абсурдную ситуацию — они требуют доказать невозможность проживания в ветхом доме, но отказывают в справке из-за отсутствия договора соцнайма, который невозможно подписать именно по причине аварийности здания.
Наследство в виде руин
История началась в 2005 году. Когда девочке было четыре года, ее мать лишили родительских прав, а ребенка отправили в детский дом. За девочкой закрепили право пользования квартирой в сельском доме, где остались жить ее родственники. Однако еще в 2010 году это жилье официально признали непригодным для жизни: в помещениях не было ни отопления, ни водопровода. Местная администрация тогда просто отменила закрепление жилья, сославшись на отсутствие альтернативного фонда, и оставила ребенка без реальных перспектив на крышу над головой.
Межрегиональный тупик
В 2015 году девочку взяла под опеку семья из Москвы. К 2024 году ее включили в столичный список сирот, имеющих право на получение квартиры. Казалось, проблема решена, но в 2025 году московские власти ответили отказом. Причиной стало отсутствие документа из Калужской области, который подтвердил бы, что жить в старой аварийной квартире невозможно. В калужском министерстве труда и соцзащиты выдать такую бумагу отказались, мотивируя это тем, что у девушки нет договора социального найма на те самые руины.
Правовой парадокс и поиск справедливости
Подписать необходимый договор девушка не может по закону: в раннем детстве такие документы не оформляют, а после признания дома аварийным любые новые соглашения запрещены. Руководитель профильного благотворительного центра отмечает, что чиновники три года перекладывают ответственность друг на друга, вынуждая сироту в одиночку бороться с системой. Обращение в региональную прокуратуру не помогло — ведомство прислало формальную отписку. Сейчас правозащитники при поддержке крупного благотворительного фонда направили иск в суд, чтобы разорвать этот круг чиновничьего безразличия.
